Но сначала было начало… Первое слово… Первые впечатления — самые яркие и самые запоминающиеся, как мадленки Пруста. Тут же вслед за литературным тропом автора известного романа «По направлению к Свану» возникает эмоционально-ассоциативный ряд: «Пункт назначения» в эпиграфе… «Сцена после титров» в оглавлении. Выскакивает сердобольный внутренний подсказчик — намечается что-то художественное. Начнётся же всё с проблем, вернее, с иронии в писательском ключе. Писатель здесь, к слову, играет не последнюю роль. Он выступает как наблюдатель, как рассказчик, способный без права решать, в какую… историю влезут герои. Но мы проанализируем художественный замысел. Нетривиальное представление главной героини с первых абзацев рисует художницу и одновременно рассказывает про историю её становления в некроманта, благодаря рисункам из сети, простым карандашом или даже своим воображением. И здесь опять же искажённый взгляд, или игра слов, но аватарка героини выдаёт совсем не некроманта, а нечто, связанное с мрачными рисунками. Тёмная мистика. Со времён царства Аида приобщившийся к миру мёртвых навсегда терял связь с миром живых. Оттого притягивает судьба Дениз, что позволяет исследовать скрытые желания и действия. Интертекстуальные мистические аллюзии неслучайны для жанра, препарирующего экзистенциальное измерение вины. Саспенс в этой схеме строится не на ожидании развязки, ведь исход дела, особенно в случае с призраками, предельно очевиден. Кто-то непременно исчезнет навсегда! Напряжение вырастает из стремления проникнуть во внутренние мотивы, причём не только самих призраков, но и той, перед которой они предстают.
«Дениз не просто знала о смерти все, но и успела поработать медсестрой в хосписе!» То есть знала о боли с практической точки зрения. Она представляла боль и в купе с талантом художника графически её отображала, неважно при каких обстоятельствах: увидев труп подруги в кафе, или очутившись после этого в доме у знакомой своего призрака.
Автор умело показывает читателю эту творческую способность Дениз: «Красные ногти — пять маленьких пятнышек легких, но точных касаний кисти. Рыжие волосы — большое пятно с волнами мазков...», «стена в черно-белых разводах... словно молоко разлили в густую тьму...»
Тьма. Зловещая. Гнетущая. Скребущая. Она читается между строк. Когда вокруг всё буквально пропитано тоской, улавливаешь это даже в описаниях: «мертвые любят тишину», «мерзко дребезжит привязанный над дверью колокольчик», «капризный ребенок, размазывающий мороженое по столешнице», «безразличный, ледяной мир», «желудок, сжатый ледяными призрачными пальцами», «сердце бешено колотится в истерике», «город, погруженный в сонный паралич».
Свинцовая тяжесть души никуда не исчезает, никому лучше не становится, человек просто сливается с ней, она просто врастает в него, как ржавчина. Так случилось с Дениз: она жила с постоянным осознанием собственной бездны, «прорастающей редкими всполохами боли». Только у кого-то есть силы выбраться, а кто-то тонет в пучине своих мыслей… как и произошло с героиней. Всё было в её голове.
Невольно задаёшься вопросом: «В чём только жизнь её держится?» — «В мертвых мальчиках, припечатанных к холстам и бумаге», в них же она черпает силу. А как по-другому справиться с надвигающимся в образе маньяка-Кукольника ужасом, к примеру, или перестать себя травмировать из-за смерти всех абсолютно близких людей?
Дениз — не Мэри Сью и не воительница в латексе — она обычная девушка, пусть и с даром. Поэтому каждой её эмоции веришь, а каждая сцена загоняет в капкан раздирающего изнутри бессилия.
Несомненно, «сотворить шляпку, салат и сенсацию», как истинная женщина, она, конечно, тоже бы могла. Но в эпическом контексте её роль находится внутри ритуальной реинкарнации. «Сошедший с ума от горя человек». Сумасшедшая, которая видит призраков? Или просто обычный несчастный человек, вовлекаемый в пропасть привязанности? На протяжении всей истории автор ведёт читателя к риторическому вопросу: А сможет ли она освободиться от привязанностей?
Большую часть сюжетного времени занимают разговоры о личных травмах — бесконечные философские размышления, заводимые призраками, чтобы отвлечь ту, которая находится с ними на одной цепи. Освободить от удушающего её упорства в собственной никчемности: «Ничего хорошего никогда и не происходило, а если что-то таковым и казалось — вело к еще большим несчастьям и бедам. Несчастья... вот уж где на протяжении стольких лет сохранялась стабильность».
Своеобразными ретардациями автор переносит внимание читателя на «повествовательные качели» из прошлого в настоящее и снова в прошлое. В итоге, вся жизнь прошла цепью рефлексий и терзаний.
Погружение в книгу происходит ненавязчиво, но с полным слиянием с описываемыми событиями: будь то кафе с понимающим управляющим; студия с хорошим светом; боро Нью-Йорка с толпами; жилище маньяка, напевающего глубоким чистым голосом госпел, или дом, где всё вокруг обличает твою вину. Такое окружение кого угодно сделает замкнутым.
При этом автор незаметно даёт понять, почему Дениз такая запуганная, восприимчивая, обидчивая. Возможно, она разучилась или боится доверять. Отсюда закрытость под аватаром: «С ним она навсегда забудет скуку, сможет общаться с другими творцами, не видя их лиц и не вникая в судьбы — не привязываясь. Привязанность и сочувствие, даже мимолетное, вот что в первую очередь привлекало призраков». Так мы впервые узнаём о её даре — видеть призраков и общаться с ними телепатически. Вообще, истории с воскрешениями из мёртвых запечатлены в разных жанрах и в разные годы, довольно удачными работами. Достаточно вспомнить комедийные «Битлджус» и «Охотников за привидениями» или трагические «Между небом и землёй» и «Привидение». Хотя, кажется, что есть ещё более тонкая параллель с фильмом, выпущенным в 2017 году — про историю призрака молодого человека, который погиб в автокатастрофе и не может покинуть дом, где жил с любимой, отчего в разных реинкарнациях возвращается в образе традиционного привидения («История призрака»).
«Некромант» — это, безусловно, драма — глубокая, эмоциональная история девушки, которая потеряла близких, чтобы обрести свой дар (вот так цинично-иронично можно было бы вывести идейный замысел). По степени драматичности роман скорее относится к социальной психотерапии, где чувственность и ранимость уходят не в рефлексии героев, а помогают шире посмотреть на решение проблем. Композиция строится таким образом, что от главы к главе мы начинаем с самых ранних звоночков умения героини слышать призраков и понимаем, отчего эти умения у неё возникли. Это в большей степени философская история, которая не ограничивается отношениями людей. Она остаётся тенью в карандашных набросках, как в строках одного из стихотворений автора («Утреннее», сборник «В тишине ноль», 2017):
И, меняя друг друга, бегут календарные дни,
И гудят в голове и манят далекие звезды.
Меня можешь забыть, но тень мою сохрани
На просроченном счете кривым карандашным наброском.
Упомянутый в книге писатель оказывается не просто немым зрителем, наблюдателем, он буквально доводит сюжет до конца. До последнего листа. Этот «в потрескавшейся цветной штукатурке символ осени» — метафорическая отсылка на произведение О. Генри. Татуировка ветки дерева с одним единственным листом, серьги в виде кленовых листьев, разноцветные листья — автор иллюстрирует взаимопроникновение повествовательных элементов, создающих особенный подтекст. Последняя надежда, которая даёт сил удержаться, и пока она есть, то всё ещё возможно. Как и у Джонси в самом пронзительном рассказе О. Генри «Последний лист», у Дениз тоже была последняя надежда — отдать (свою) жизнь ради спасения другой (жизни). Не такой уж плохой выходит хэппи-энд.
«Некромант» — это не первый психологический роман автора. В книгах Робина зачастую поднимаются вопросы морали, даже если это мистика (как, например, серия из трёх книг «Демон Максвелла»). Но только в «Некроманте» трагедия становится «жутко мрачной и запредельно драматической, вызывающей электрический разряд по всему телу», как очень точно определили в одном из отзывов к книге. «Некромант» — это роман не о классических жрецах, к которым привыкли любители фэнтези с призраками в доспехах. «Некромант» — это роман об эмоциональных ниточках, завязывающихся в узелки. Каждый из нас, уверена, найдёт свой, дочитав до конца.
.jpg)
Автор статьи: Александрова Ольга.
.jpg)
.png)
